[де:КОНСТРУКТОР] Восток-5 - Александр Лиманский

Тишину нарушил Дюк. Здоровяк устал сидеть и молчать, ему надоело смотреть в потолок, и его распирало от безделья, как перегретый котёл распирает от пара.

Он повернулся к Кире. Снайперша сидела на прежнем месте, привалившись спиной к колесу «Мамонта». Винтовка лежала на коленях. Пальцы медленно, привычно поглаживали затворную раму, снимая несуществующую пыль с металла, который и без того блестел, как новый.

— Эй, куколка, — Дюк расплылся в улыбке, которая на его разбитом бородатом лице смотрелась как бантик на бульдозере. — Ты так нежно эту винтовку гладишь, я аж завидую. Меня зовут Дюк. А тебя?

Кира не подняла голову. Пальцы продолжали скользить по металлу.

Секунда. Две. Три.

Потом она медленно подняла глаза.

Я видел этот взгляд раньше. В прицелах, на фотографиях из досье, иногда в зеркале после третьей суточной смены на разминировании. Пустой, мёртвый, абсолютно плоский, как поверхность замёрзшего озера, под которой ничего не движется. Глаза человека, для которого расстояние между «посмотреть» и «выстрелить» измеряется не решимостью, а только временем на нажатие спуска.

— Меня зовут «отойди на метр, пока я не прострелила тебе колено», — сказала Кира. Голос ровный, негромкий, без угрозы. Констатация. — Понял, техасец?

Дюк сглотнул. Улыбка сползла с его лица, как сползает краска с мокрой стены. Он поднял широкие ладони перед собой, медленно, аккуратно, как поднимают руки перед сапёрной собакой, которая оскалилась.

— Понял, — сказал он. — Понял, мэм.

И молча пересел на другой конец скамьи.

Кира опустила глаза обратно к винтовке. Пальцы вернулись к затворной раме.

Вжик. Вжик. Вжик. Ритм не сбился ни на долю секунды.

Я чуть не усмехнулся.

Вместо этого прислонил затылок к переборке и закрыл глаза. Сервоприводы «Трактора» тихо ныли на холостом ходу. Колено пульсировало. Лампы гудели. «Мамонт» качался, как колыбель, если бы колыбели делали из двадцати тонн бронестали и начиняли потными, злыми, вооружёнными людьми.

Всего десять часов до «Оазиса-2», оставалось два. Потом кладбище экскаваторов. Потом мёртвая зона Пастыря. Потом «Восток-5» и то, что ждало внутри.

Потом Сашка.

Если он ещё жив. Жив, я точно его слышал. Но с того момента все могло десять раз изменится.

Я гнал эту мысль, как гонят муху. Она возвращалась. Садилась на то же место. Жужжала.

Спектрограмма пульсировала в визоре. Полторы секунды. Удар. Полторы секунды. Удар. Сердцебиение подземного бога, который знал, что мы едем, и не торопился, потому что торопиться ему было незачем.

Мы ехали к нему. Сами. Добровольно. Восемь самоубийц в железной коробке, ползущих через его владения по тропе, которую он, возможно, оставил открытой именно для того, чтобы кто-нибудь по ней приполз.

Ловушка? Может быть.

Глава 10

Сапёр, который боится ловушек, выбрал не ту профессию. Настоящий сапёр обычно видит ловушку и всё равно идёт, просто лучше остальных понимает, что иногда единственный путь вперёд проходит через минное поле. Вопрос не в том, идти или нет. Вопрос в том, куда ставить ноги.

Я закрыл глаза плотнее. Слушал гул дизеля. Слушал, как капает вода и как Кира точит свои мысли о затворную раму.

И ждал рассвета, которого на Терра-Прайм можно было не дождаться.

«Мамонт» качнулся, переваливаясь через корягу. Шнурок пискнул под скамьёй. Спектрограмма пульсировала.

Полторы секунды. Удар. Полторы секунды. Удар.

Четыреста километров до сына. Трое суток до ответа на вопрос, ради которого я затащил восемь человек в этот бронированный гроб на колёсах.

Жив или нет.

Крекер из сухпайка оставил на языке привкус картона и несбыточных обещаний. Я проглотил и то, и другое.

Тряска ослабла на девятом часу.

«Мамонт» выполз из болотистой низины на каменистый язык предгорья, и колёса, которые последние два часа месили чёрную торфяную кашу, нашли опору.

Твёрдый грунт, присыпанный мелким щебнем, зашуршал под покрышками ровно, сухо, и по этому звуку я понял, что мы вышли на старую грунтовую колею. Не бетонку, нет. Продавленную тяжёлой техникой тропу, которой когда-то пользовались старатели или геологи. Колея заросла жёсткой травой, но держала вес.

Дизель перестал надрываться. Обороты выровнялись, и «Мамонт» пошёл ровнее, покачиваясь мягко, почти убаюкивающе. Половина отсека спала.

Дюк храпел, запрокинув голову, и каждый выдох гудел в его бочкообразной грудной клетке, как в органной трубе. Джин сидел у заклеенного правого борта с закрытыми глазами, но я знал, что он не спит: пальцы его правой руки лежали на рукоятке пистолета-пулемёта, и при каждом качке «Мамонта» чуть сжимались, как пальцы пианиста, который слышит музыку во сне.

Кот свернулся на скамье, накрыв голову курткой. Алиса не изменила позы. Док негромко посапывал, привалившись к своему рюкзаку с ампулами, обняв его, как ребёнок обнимает плюшевого медведя. Кира сидела всё там же, привалившись к борту, и глаза её были открыты. Она не спала ни минуты за все девять часов. Я тоже.

Лязг металла в кабине. Щелчок фиксатора автопилота, сухой, как затворный. Потом скрип открывающегося люка между кабиной и десантным отсеком, и в проёме появился Фид.

Он спустился по трём ступенькам, держась за поручень, и сразу потянулся, выгнув спину дугой. Позвонки хрустнули, громко, в трёх местах, и Фид поморщился, проведя ладонью по пояснице. Девять часов за рулём БТР по пересечённой местности способны превратить позвоночник в мешок с гравием, даже если позвоночник синтетический.

Он подошёл ко мне. Я сидел у правой бойницы, сдвинув бронезаслонку на сантиметр. В щель тянуло тёплым ночным воздухом, влажным, густым, пропитанным запахом прелой листвы и чего-то цветочного, сладковатого, от чего немного кружилась голова.

Фид сел рядом. Тихо, осторожно, чтобы не разбудить остальных. Покосился на Дюка с Джином, убедился, что оба не слушают. Потом повернулся ко мне.

— Шеф, — голос негромкий, вполголоса. — Можно вопрос?

Я не повернулся. Смотрел в щель бойницы, где за бронёй проплывали чёрные силуэты деревьев, огромных, в три обхвата, с кронами, которые смыкались над колеёй, образуя живой тоннель. Между стволами мелькали крохотные зелёные огоньки. Светлячки. Или глаза. На Терра-Прайм одно от другого отличалось не всегда.

— Спрашивай.

Фид помолчал. Подбирал слова. Для парня, который обычно говорил быстро и много, это было непривычно.

— Мы профи, — начал он. — Кира, Док, я. Дюк с Джином тоже не пальцем деланы, я за этот рейд успел убедиться. Мы можем отбиться от стаи рапторов. Можем отстреляться от наёмников. Или прорваться через блокпост, если повезёт с калибром.

Он замолчал. Зелёные огоньки в джунглях мигнули и погасли. Дизель ровно гудел.

— Но на «Пятёрке» сидит мужик, который